Бумажный зверинец (сборник)  - Кен Лю

– Тогда будем импровизировать, – сказала Минди. – Мы же, в конце концов, американцы. Мы никогда не сдаемся.

Доктор Гамильтон взглянул на нее:

– Спасибо, Минди.

Мы планировали, спорили, кричали друг на друга и работали всю ночь.

* * *

Восхождение по кабелю от жилого модуля до солнечного паруса было длинным и трудным. Оно заняло практически двенадцать часов.

Я просто покажу вам, как я выглядел, на примере второго иероглифа моего имени:

То есть «парить высоко». Видите этот ключ иероглифа слева? Это я, пристегнутый к кабелю, из моего шлема торчат две антенны. На спине – крылья. Вообще-то в моем случае – это ускорительные ракеты и дополнительные топливные баки, чтобы я летел все вверх и вверх до огромного отражающего купола, который закрывает собой все небо, – до легкого, как паутина, зеркала солнечного паруса.

Минди переговаривалась со мной по радиоканалу. Мы рассказывали друг другу анекдоты, делились тайнами, говорили о том, чем планируем заняться в будущем. Когда нам не о чем стало говорить, она начала петь, чтобы помешать мне заснуть.

– Вареваре ха, хоси но айда ни кияки ни ките.

* * *

Однако путь наверх был еще простым. Путь вдоль паруса по целой сети опор до места разрыва – гораздо более трудная задача.

Прошло тридцать шесть часов с тех пор, как я покинул корабль. Голос Минди звучал уставшим, ослабевшим. Она то и дело зевала.

– Спи, родная, – шептал я в микрофон. Я так устал, что мечтал сомкнуть веки хоть на секунду.

Я иду по дороге теплым летним вечером, рядом мой отец.

«Мы живем в стране вулканов и землетрясений, тайфунов и цунами, Хирото. Наше существование всегда было связано с огромными рисками, ведь мы зажаты на тонком слое поверхности этой планеты между бушующим под нами пламенем и ледяной пустотой у нас над головами».

И снова я совсем один в своем скафандре. Моя мгновенная потеря концентрации привела к тому, что я ударился рюкзаком об одну из поперечин паруса, практически потеряв топливный бак. Я вовремя успел его схватить. Масса моего оборудования была облегчена насколько возможно, чтобы я двигался быстро, поэтому возможности ошибаться попросту не было. Я не мог позволить себе что-либо потерять.

Я попытался стряхнуть с себя сон и продолжить движение.

«Однако осознание приближения смерти, красоты, присущей каждому мгновению, позволяет нам переносить все трудности. Моно но-аварэ, сынок, – это сопереживание вселенной. Это душа нашего народа. Она позволила нам пережить Хиросиму, пережить оккупацию, пережить лишения и вероятность полного уничтожения и при этом не впасть в отчаяние».

– Хирото, просыпайся! – отчаянно взывал голос Минди. Я дернулся и проснулся. Сколько я уже не спал? Два дня, три, четыре?

Последние пятьдесят километров моего пути я не должен держаться за опоры паруса и полагаться только на ракеты, двигаясь без какой-либо привязи вдоль поверхности паруса, когда все вокруг движется со скоростью в несколько долей от скорости света. Голова кружилась от одной только мысли об этом.

И снова рядом мой отец, плывет в космосе под парусом. Мы играем партию в го.

«Посмотри в юго-западный угол. Ты видишь, что твоя армия разделена надвое? Мои белые камни скоро окружат и захватят всю твою группу».

Я посмотрел, куда он показывал, и увидел действительно тяжелую ситуацию. Там был зазор, который я упустил. То, что я воспринимал целой армией, на самом деле было двумя отдельными группами, а посередине – дыра. Необходимо было срочно закрыть зазор своим следующим камнем.

Я отогнал от себя это видение. Мне нужно все закончить, а потом можно и поспать.

Передо мной – дыра в порванном парусе. С той скоростью, с которой мы движемся, даже мельчайшая пылинка, не остановленная ионными полями, может привести к полному хаосу. Неровный край дыры легонько колышется в космосе из-за солнечного ветра и радиационного давления. Хотя каждый фотон очень мал и незначителен, даже не обладает массой, все вместе они могут приводить в движение парус, размерами своими подобный небу, а вместе с ним и тысячу человек.

Вселенная чудесна.

Я поднял черный камень и приготовился заполнить зазор, чтобы объединить свои армии в одну.

Камень превратился обратно в ремкомплект из моего рюкзака. Я маневрировал рулевыми микродвигателями, пока не подобрался прямо к дыре в парусе. Через дыру я увидел звезды, что были над нашими головами, – те звезды, которые никто на корабле не видел уже многие годы. Я смотрел и представлял, что около одной из них человечество однажды объединится в новый народ, восстановится после своего практически полного исчезновения и снова будет процветать.

Тщательно, очень тщательно я наложил заплату на дыру и включил сварочную горелку. Я провел горелкой по дыре, чувствуя, как заплата расплавляется и сваривается с углеводородными цепочками пленки паруса. Когда все будет готово, я распылю на нее атомы серебра, чтобы получился блестящий отражающий слой.

– Я работаю, – сообщил я в микрофон. И услышал приглушенные шумы радости на заднем плане.

– Ты герой! – сказала Минди.

Я представил себя гигантским японским роботом из манги и улыбнулся.

Горелка зашипела и выключилась.

«Смотри внимательно! – сказал папа. – Необходимо сделать следующий ход так, чтобы закрыть эту дыру. Однако ты уверен, что хочешь именно этого?»

Я потряс топливный бак, подсоединенный к горелке. Ничего. Именно этим баком я ударился об одну из поперечин паруса. Должно быть, удар привел к течи, поэтому топлива было недостаточно, чтобы заделать дыру. Заплата тихо колыхалась, только наполовину закрыв дыру.

– Возвращайся немедленно, – сказал доктор Гамильтон. – Мы восполним топливо и попытаемся снова.

Я очень устал. Как бы я себя ни погонял, я не смогу добраться сюда так же быстро. А к тому времени, кто знает, насколько расширится дыра?! Доктор Гамильтон тоже это понимает. Он просто хочет вернуть меня под защиту корабля, в тепло.

У меня остается горючее в баке, запас для обратного пути.

Отец сосредоточенно выжидает.

– Я понял, – медленно сказал я. – Если я сыграю камнем в эту дыру, то не смогу успеть к той маленькой группе на северо-востоке. И ты их захватишь.

– Один камень не может оказаться сразу в двух местах. Тебе выбирать, сынок.

– Скажи мне, что делать.

Я искал ответа в его выражении лица.

– Посмотри вокруг, – сказал отец. И я увидел маму, госпожу Маеду, премьер-министра, всех наших соседей из Куруме и всех людей, которые ждали с нами в Кагосиме, на Кюсю, на всех четырех островах, по всей Земле и на борту «Подающего надежду». Они смотрели на меня выжидающе, следя за моими действиями.